|
Церемония награждения победителей 2007 года Гости съезжались на премию… Приглашенные на церемонию вручения «Премии Кандинского» были изрядно удивлены, увидев у входа в центр «Винзавод» пожарную машину и милиционеров с собаками. Праздник все не начинался, гости томились в банкетном зале, потягивая вино. Причиной задержки стал анонимный звонок в милицию с сообщением о том, что в зале заложена бомба. По информации «Артхроники», звонок был сделан из уличного таксофона, и можно предположить, что так пошалил обиженный художник (точнее, художница, так как голос, записанный на милицейскую пленку, был женским), не попавший в шорт-лист Премии. Весь район был оцеплен, а пути подъезда перекрыты, из-за чего возникла многочасовая пробка, в которой застряли многие VIP-гости. Многообещающее начало! Марина Новикова Охранники сурово отсеивали гостей без пригласительных билетов, поэтому церемония награждения лауреатов «Премии Кандинского» обошлась без милых эксцентриков, которых каждый арт-тусовщик видит на вернисажах неподалеку от столов с выпивкой и закуской. Впрочем, страсти и так накалились донельзя. Церемония была похожа на идеально срежиссированную пьесу по мотивам Агаты Кристи. Только вместо вопроса «Кто убийца?» всех интересовало другое: «Кто получит?».
Вели церемонию «Синие Носы» (Вячеслав Мизин и Александр Шабуров), и пьеса стала их бенефисом. После музыкальной интродукции от ансамбля Марка Пекарского с двух сторон огромной сцены медленно вышли друг к другу два актера в костюмах милиционеров. Зал замер в тревожном ожидании. И псевдомилиционеры его оправдали. Под барабанную дробь они троекратно поцеловались, представив публике живую версию скандальной работы «Носов» «Эра милосердия», прокомментированную цитатой из Кандинского на экране: каждый жест может иметь множество смыслов. А затем и сами «Носы» выбежали на сцену и тут же, как в хорошем детективе, пустили публику по ложному следу. Вячеслав Мизин скучным голосом директора завода прочел по бумажке: «Премию получили… Антон Литвин, Владимир Логутов, Владислав Мамышев-Монро… Ой простите, это не та страница!». Зал облегченно грянул аплодисментами. «Носы» привнесли в церемонию элемент балагана, которого так не хватает нашей художественной жизни. Организаторам — поклон: чтобы скрестить самую весомую премию и самых несерьезных художников, нужна недюжинная смелость. В руках у Мизина и Шабурова были огромные пакеты, вроде тех, в которых выдают купленную одежду в элитных магазинах. Помахивая лакированным ботинком, Шабуров объяснил публике, что организаторы предоставили им дорогущие костюмы для ведения церемонии, но достоинство художника велело им выйти в собственных штанах и майках, и рассказал старую байку про Илью Кабакова. Первый раз приехав на свою выставку на Венецианской биеннале, гений первым делом купил дорогой пиджак, в котором пришел на вернисаж, чем вызвал удивление у своего друга — западного галериста, который объяснил русскому художнику, что костюм — это атрибут людей из делового мира, а художник на то и художник, что ему положено носить любимые потертые джинсы.
Игра на контрастах продолжилась. Перед объявлением каждой номинации на огромном экране показывали краткие фильмы-обращения художников к зрителям и жюри. По качеству эти короткометражки могли поспорить с номинантами в области медиаискусства. По словам одного из организаторов, из фильмов были вырезаны самые хвастливые и наглые фразы номинантов. И слава богу: проигравшим, но весьма уверенным в себе художникам, было бы неприятно.
Первыми, кого «Носы» пригласили на сцену, были председатель Попечительского совета премии, издатель «Артхроники» Шалва Бреус и член жюри премии Андрей Ерофеев. Они сказали несколько слов собственно о том, зачем нужна премия и как работали оргкомитет и жюри. Затем объявляли первую номинацию — «Приз зрителей». «Носы» не преминули заявить, что по совести она должна была бы достаться им. Вручать приз вышел философ Валерий Подорога. Он известен в мировом научном сообществе как один из главных исследователей проблемы телесности. Неудивительно поэтому, что он с легкой ностальгией вспоминал времена расцвета московского акционизма 1990-х годов и вежливо сожалел об отсутствии у молодежи пассионарности. Зрительские симпатии достались Петру Голощапову за станковую графику, посвященную типажам московских улиц и общественного транспорта. Лауреат вполне соответствовал образу современного молодого художника: с бородкой, в одежде цвета хаки и панковским гребнем на голове. Он и стал первым получателем мраморного куба с эмалевым логотипом премии. Кстати, статуэтку премии абсолютно безвозмездно изготовили в одной из мастерских Зураба Церетели.
Настала очередь самой интересной для профессионалов галерейного бизнеса номинации «Молодой художник года». Шорт-лист представлял интереснейшую картину разных по техникам и концептуальному мышлению молодых. Многие не имели ни малейшего представления, чего от нее ждать. Лауреата объявлял композитор Владимир Мартынов, который пожелал молодым художникам зарядиться энергией и вдохновением у художника, в честь которого Премия названа, и рассказал, что встреча с великим Игорем Стравинским в свое время оказала решающее влияние на его творческий путь. Лучшим молодым стала Владлена Громова, художница из Петрозаводска, представившая на конкурс очень простое с точки зрения использования выразительных средств видео: простыня приложена к лицу (возможно, это ассоциация с Туринской плащаницей?), фломастер обводит глаза, нос, рот, в этот момент нарисованный рот начинает кусать настоящее яблоко. Работа называется столь же просто – «Портрет».
Номинация «Медиа-арт проект года» была удивительно сильной, противореча распространенному мнению о том, что видео- и компьютерное искусство в России непопулярно и неразвито. «Синие носы», сами большие специалисты в области видео, рассказали собравшимся, что один из номинантов попросил их порвать листок с именем лауреата, если это будет не он. «Поэтому, — объявил Шабуров, — мы передали право вручения премии иностранному гостю!». Роберт Уилсон, оказавшийся вышеупомянутым гостем, чаровал гостей гипнотическим перформансом: во мраке, на фоне сияющего на экране портрета Вайноны Райдер из созданной Уилсоном же серии VOOM-портретов, он, примостившись в углу сцены на табурете за столом с одинокой рукописью, подобно монаху в келье, декламировал медитативный текст, в котором словосочетание Kandinsky Prize превращалось в улетающие в зал тающие мистические звуки. Ценители литературы узнали в кусочках слов и звуков отрывки из гениальной пьесы классика абсурдистской драматургии Сэмюэля Беккета «Счастливые дни». Менее чувствительные к современному театру гости жаловались на скуку. Затем Уилсон объявил имя лауреата — им оказался Владислав Мамышев-Монро, тот самый номинант, подговаривавший «Носов» порвать листок с ответом. Сам Монро на церемонии не присутствовал — говорят, из-за волнения, — и статуэтку принял режиссер фильма «Волга-Волга» Андрей Сильвестров.
Наконец, настал решающий момент. Глава Фонда Соломона Р. Гуггенхайма Томас Кренс вышел объявлять лауреата в главной номинации. Во время выступления Кренса на зал повеяло ветерком холодной войны. Шабуров пошутил на грани фола, громогласно заявив со сцены, что самой влиятельной фигурой в современном искусстве является вовсе не Кренс, а директор ЦРУ генерал Майкл Хейден. В качестве переводчика выступал один из «милиционеров». Кренс подозрительно поглядывал на помощника и даже спросил у зала: «Он правильно переводит?». Поправок из зала не последовало, и Кренс спокойно объявил имя победителя: Анатолий Осмоловский. Трибуны взорвались восторженными аплодисментами. Решение жюри явно показалось многим гостям неожиданным: до церемонии большинство опрошенных нами присутствующих уверенно назвали в качестве главных претендентов АЕС+Ф.
Зрители стали расходиться. Культуролог Даниил Дондурей говорил кому-то: «Прекрасно! Жаль только, что милиционеры никого не арестовали взаправду». Думается, художники этому факту были только рады.
|
